2016/05/22 12:57:02

Замоскворечье

Исторический район в Москве.

Содержание

История

Середина XIV века: село Хвостовское

В середине XIV века территория позднейшего «Болота», видимо, еще не была застроена. Тут находился «луг великий за рекою», занимая большую площадь в современном Замоскворечье. О нём великие князья говорят особо в своих духовных грамотах, отмечая тем самым его немалое экономическое значение. Луг отделял посад и Кремль от села Хвостовского, находившегося в районе позднейших Хвостовых переулков в Замоскворечье. Это село принадлежало знатному боярину и тысяцкому Алексею Петровичу Хвосту[1].

Во второй половине XIV века поселение в Заречье сильно распространилось[1].

1365: Первое упоминание Заречья

Летописные источники и актовые материалы рисуют нам Москву XIV–XV веков как большой городской центр Руси, уступающий только Новгороду и, может быть, Пскову. В собственно Залесской земле, под которой наши источники понимают в основном междуречье Волги и Оки с примыкающими областями, Москва была в эти столетия, несомненно, крупнейшим городом. Московское население в 1382 году до нашествия Тохтамыша оценивается в 20-30 тысяч человек. Для сравнения в 1350 году проживало:

  • в Пекине - 400 тыс жителей,
  • в Каире - 350 тыс,
  • в Париже - 215-300 тыс,
  • в Милане - 200 тыс,
  • в Салониках - 100-150 тыс,
  • в Дели - 125 тыс,
  • в Сарае (столице Золотой Орды) - 120 тыс,
  • в Лондоне - 25–50 тыс,
  • в Риме - 15 тыс[2].

Первое упоминание Заречья (более древнее название Замоскворечья) в летописи датируется 1365 годом. Симеоновская летопись повествует:

«В лето 6373 (1365) бысть пожар на Москве, загореся церковь Всех святых и оттого погоре весь город Москва и посад и кремль, и загородье, и заречье. Бяше бо было варно в то время, и засуха велика и зной, еще же к тому встала буря велика ветреная, за десять дворов метало головни, и бревна с огнем кидаше буря…»

Из этой летописной записи следует, что уже в XIV веке Москва была разделена на четыре части – Кремль, посад, или Великий посад (современный Китай-город), Загородье (Занеглименье – территория за рекой Неглинной) и Заречье.

Первые поселения в Замосквоеречье возникли вдоль берега реки и сухопутных магистралей, которые вели в другие большие города. Долгое время эта часть Москвы являлась всего лишь предместьем столицы. На месте теперешних улиц Большая Якиманка и Большая Полянка проходили первые дороги в Замоскворечье. Они начинались в одной точке – месте, где была единственная переправа через Москву-реку (на месте современного Большого Каменного моста).

Город рос в основном к востоку от Кремля (Китай-город). Это обуславливало появление новых переправ и, следовательно, новых магистралей в Заречье – будущих улиц Большая Ордынка, Пятницкая и Новокузнецкая. Такое «перемещение» стало одним из основополагающих факторов развития системы улиц и переулков в Замоскворечье[3].

По Замоскворечью проходила дорога в Орду, направление которой определяется современной Ордынкой. Нигде в Москве не чувствуется такой сильный татарский элемент в топографических названиях, как в Замоскворечье.

В 1365 году Заречье было небольшим выселком у самого берега Москвы-реки, служившим в том числе и оборонительным пунктом, оберегавшим Кремль от набегов врагов. Заселение этой местности началось намного раньше упоминаемой в летописи даты[3].

1415: Возможное существование монастыря Иоанна Предтечи

В конце XIV – начале XV века в Заречье возможно существовал монастырь Иоанна Предтечи под Бором, располагавшийся на месте современного храма Усекновения главы Иоанна Предтечи под Бором в районе ул.Пятницкой. Подробнее о трудностях точного определения наличия монастыря в этом месте здесь.

Духовные грамоты князя Василия I (не позднее 1425 года) показывают, как была еще ограничена городская территория. Село Хвостово в Замоскворечье стояло за городом[1].

Карта археологических находок в Москве по векам в Музее археологии
Карта археологических находок в Москве по векам в Музее археологии

1451: Освобождение от налогов после нашествия татар

Средневековый обычай ремесленников селиться отдельными кварталами (по-русски – слободами) был широко распространен на Руси и в Западной Европе.

Каждая сотня составляла особую организацию во главе с сотским, или сотником. Точно известно, что позже в XVII столетии эта должность была выборной, вероятнее всего так было и в более раннее время. К сотне «тянули» находившиеся в ней черные люди. Слово «тянуть» имело многообразное значение – принадлежать к тому или иному обществу, платить вместе с ним повинности, быть подсудным и т.д. Черные люди платили налоги и повинности со своих дворов, как это можно видеть из одной статьи договора Дмитрия Донского с Владимиром Серпуховским: если кто купил земли черных людей после 1359 года, кто может их выкупить, пусть выкупит, а не может выкупить, пусть те земли «потянут» к черным людям. А кто не захочет «тянуть», то пусть откажется от земель, а земли перейдут черным людям даром. Такое постановление имеет общий характер и относится не только к городским черным людям, но касается их в первую очередь[1].

Отказ «тянуть» податями и повинностями вместе с черными людьми наносил ущерб тяглецам черных сотен, которые платили с определенного количества дворов. Каждый двор, перешедший во владение людей, не «тянувших» с черными сотнями, следовательно, исключался из общего количества черных дворов, а тем самым доля налогов и повинностей, накладываемых на сотню, соответственно увеличивалась. Поэтому и в XVII веке приходилось постановлять, «чтобы впредь из сотен тягла не убывало, а достальным сотенным людем в том налога б не было». Впрочем, подобные постановления нарушались самими же великими князьями, и сам Иван III, например, подтверждал незыблемость своих «прочных» жалованных грамот, данных боярам, князьям и детям боярским на дворы «внутри города на Москве и за городом на посадех… отчины и купли». Посад задыхался и яростно боролся с различными «беломестцами», к числу которых принадлежала вся московская знать.

Существование «московской рати», в которой видное место принадлежало черным людям, большое экономическое значение Москвы как ремесленного и торгового города заставляли великих князей с особым вниманием относиться к нуждам московских горожан.

Выразительная картина взаимоотношений великого князя и черных людей рисуется перед нами в рассказе о «скорой татарщине» в 1451 году. В результате татарского набега городские посады выгорели, но Кремль уцелел. Великий князь, возвратившийся в город, утешал, по словам летописи, «градный народ», говоря: это беда нашла на вас ради моих грехов, но вы не унывайте, каждый из вас пусть ставит дома на своих местах, а я рад жаловать и дать льготу. В чем выражалась «льгота», мы знаем по другим свидетельствам – это было освобождение от налогов и повинностей на определенное время. Михаил Андреевич Верейский (около 1450 года) получил «льготу» для некоторых своих волостей не платить ордынской дани в течение 5 лет[1].

1475: Москва - агломерация слобод и деревень

В пожар 1475 года, начавшийся в Замоскворечье, у церкви Николы, «зовомой Борисовой», погорело много дворов. Во время пожаров пламя нередко перекидывалось с одной стороны Москвы—реки на другую. Это показывает, что строения подходили очень близко к берегам, и река не служила абсолютным препятствием для пламени.

По-видимому, справедливая и для более поздней Москвы характеристика Ивана Забелина тем более верна для стольного града времен Ивана III:

"Самая характерная черта древней Москвы как города заключалась в великом множестве полей и всполий, лугов, находившихся внутри города и отделявших друг от друга его слободы ...".

Только в своем завещании (1505 год) Иван III объявил всю Москву вотчиной наследника (впрочем в действительности чрезвычайно запутанные права собственности сохранялись). При его жизни стольный град был все ещё агломерацией вотчинных владений не только членов великокняжеского дома, но и других служилых князей. Добавим к этому боярство - старомосковское и новое, прибывшее ко двору вместе с удельными князьями, перешедшими на службу к Ивану III и мы получим достаточно красноречивый образ слобод и деревень, раскинувшихся по холмам, разделенных глубокими оврагами и заболоченными поймами речек.

Посад в Замоскворечье был уже достаточно крупный, коль скоро проезжавший Москву в 1476 году посланник Венеции Амброджо Контарини упоминает "много мостов", имея ввиду, разумеется, наплавные мосты[4].

Контарини упоминает и о зимнем торге на льду Москвы-реки:

"... вся замерзает; на ней ставят лавки для разных товаров, и там происходят все базары, а в городе тогда почти ничего не продаётся. На льду замерзшей реки устраивают конские бега и другие увеселения...".

В непосредственной близости к Кремлю располагался обширный «великий луг», упоминаемый в завещаниях великих князей. Характерное название «Болото» сохранило современным москвичам память о прежнем «великом луге», лежавшем напротив Кремля. Другое название, «Балчуг», как назывался проезд от Москворецкого моста к Пятницкой улице, производят от татарского слова «балчек» – грязь. Впрочем, по Далю, слово «балчук» обозначало «рыбный торг, привоз, базар». И это, вероятно, более приемлемое объяснение этого слова, чем балчек – грязь.

1480: В Заречье поднимают тревогу о пожаре в Москве

В рассказе о пожаре в Москве 1480 года сообщается, что пламя в Кремле увидали из Заречья и стали кричать «град горит, а в граде не видал никто», потому что пожар случился ночью[1].

1493: Пожар

В 1493 году пожар начался в Замоскворечье и охватил все Занеглименье[1].

XVII век

1612: Место главного сражения Московской битвы

В период первого этапа Московской битвы 22 августа 2016 года князь Трубецкой занимал наблюдательную позицию. Войска князя не спешили на помощь Пожарскому, который вел сражение на западе от кремля, говоря: «Богаты пришли из Ярославля и одни могут отбиться от гетмана». Но во второй половине дня пять сотен, которые были приданы к войскам Трубецкого князем Пожарским, и четыре казачьих атамана со своими отрядами самовольно отделились от Трубецкого и, форсировав реку, присоединились к Пожарскому. С помощью прибывшего подкрепления (около 1 000 человек) натиск польско-литовских войск удалось сломить, и гетман Ходкевич отступил, понеся большие потери. Согласно данным «Нового летописца», было собрано больше тысячи трупов солдат гетмана.

Гетман Ходкевич отошёл на исходные позиции на Поклонную гору, однако в ночь на 23 августа (2 сентября) отряд в 600 гайдуков из отряда Невяровского прорвался через Замоскворечье в Кремль к блокированным там польско-литовским интервентам. Это стало следствием предательства дворянина Григория Орлова, которому Ходкевич пообещал отдать имение князя Пожарского, но, по сути, только ухудшило положение осаждённых, так как к уже сидевшим в Кремле войскам добавились новые, которым также требовались продовольствие и вода. Одновременно с этим войска Ходкевича захватили один из укрепленных «городков» (Георгиевский острожек) у церкви св. Георгия в Яндове и «опановали» саму церковь.

Перед решающим сражением 23 августа князь Пожарский изменил позиции своих войск. Основные силы были сдвинуты на юг, к берегу Москвы-реки. Ставка самого Пожарского располагалась около церкви Ильи Обыденного (Остоженка). Сюда передвинулся и отряд князя Лопаты-Пожарского.

Главным местом боестолкновения должно было стать Замоскворечье. Здесь князь Пожарский сосредоточил значительную часть своих войск. Передней линией обороны были земляные валы с остатками деревянных укреплений. На валах было расположено ярославское ополчение, стрельцы и две пушки. За валами на Большой Ордынке у церкви св. Климента располагался хорошо укрепленный Климентьевский острог. Другой острог, Георгиевский, находился в руках гетмана Ходкевича.

Местность была очень неудобна для действий кавалерии. К многочисленным ямам от разрушенных построек люди Пожарского добавили искусственно вырытые. Конные сотни Второго ополчения и часть сотен князя Трубецкого выдвинулись вперед за валы Земляного города. Основные силы Трубецкого должны были защищать Климентьевский острог, где имелось несколько пушек.

24 августа (3 сентября) 1612 года состоялось решающее сражение. Гетман Ходкевич собирался нанести главный удар со своего левого фланга. Левый фланг возглавил сам гетман. В центре наступала венгерская пехота, полк Невяровского и казаки Зборовского. Правый фланг состоял из 4 000 запорожских казаков под командой атамана Ширая. Как вспоминал позже князь Пожарский, войска гетмана шли «жестоким обычаем, надеясь на множество людей».

Конные сотни Второго ополчения в течение пяти часов сдерживали наступление гетманской армии. Наконец, они не выдержали и подались назад. Отступление конных сотен было беспорядочным, дворяне вплавь пытались перебраться на другой берег. Князь Пожарский лично покинул свой штаб и попытался остановить бегство. Это не удалось, и вскоре вся конница ушла на другой берег Москвы-реки. Одновременно центру и правому флангу гетманской армии удалось оттеснить людей Трубецкого. Все поле перед Земляным городом осталось за гетманом. После этого начался штурм полуразрушенного Земляного города.

Гетманская пехота выбила русских с валов. Продолжая развивать успех, венгерская пехота и казаки Зборовского захватили Климентьевский острог и высекли всех его защитников. В захвате острога участвовал и гарнизон Кремля, который сделал вылазку для поддержки наступления. Гетман сам руководил этим наступлением. Свидетели вспоминали, что гетман «скачет по полку всюду, аки лев, рыкая на своих, повелевает крепце напрязати оружие своё».

Солдаты гетмана Ходкевича укрепились в остроге, перевезли туда 400 возов с продовольствием для кремлёвского гарнизона и водрузили знамя на церкви св. Климента. Видя такое положение дел, келарь Троице-Сергиевого монастыря Авраамий Палицын, пришедший с ополчением в Москву, отправился к казакам Трубецкого, отступавшим от острога, и обещал им выплатить жалование из монастырской казны. Как вспоминал Авраамий Палицын, казаки «убо которые от Климента святаго из острожка выбегли, и озревшися на острог святаго Климента, видеша на церкви литовские знамена… зелоумилишася и воздохнувше и прослезившеся к Богу, — мало бе их числом, — и тако возвращщеся и устремишася единодушно ко острогу приступили, и вземше его, литовских людей всех острию меча предаша и запасы их поимаша. Прочие же литовские люди устрашишася зело и вспять возвратишася: овии во град Москву, инии же к гетману своему; казаки же гоняще и побивающе их…». Возвращением острога в полдень 24 августа закончилась первая половина битвы, после чего настал продолжительный перерыв.

В период перерыва русская «пехота легоша по ямам и по кропивам на пути, чтоб не пропустить етмана в город». Происходило это, судя по всему, по инициативе самих ополченцев, так как в руководстве царило замешательство, «стольник и воевода князь Дмитрий Михайлович Пожарский и Козьма Минин в недоумении быша». Казаки, отбившие острог, начали волноваться, укоряя бежавших с поля дворян.

Гетман, потерявший свою лучшую пехоту в сражении у Климентьевского острога, старался переформировать свои войска и снова начать наступление. Войска начали ощущать нехватку пехоты, которая была необходима для действий внутри Земляного города.

Воспользовавшись передышкой, князь Пожарский и Минин смогли успокоить и собрать войска и решили сделать попытку отнять инициативу у гетманской армии. Уговаривать казаков воеводы отправили Авраамия Палицына, который, перейдя на другой берег Москвы-реки, колокольным звоном начал собирать дезертиров. Уговорами и проповедью Палицыну удалось восстановить моральный дух казаков, которые поклялись друг другу сражаться не щадя жизней.

Вслед за этим началась крупная перегруппировка войск, которую заметили и в лагере гетмана Ходкевича. К вечеру началось контрнаступление ополченцев. Минин с эскадроном ротмистра Павла Хмелевского и тремя дворянскими сотнями переправился через Москву-реку и выступил в сторону Крымского двора. Литовская рота, стоявшая у двора, увидев противника, побежала к лагерю гетмана. Одновременно русская пехота и спешившиеся конники перешли в наступление на лагерь гетмана Ходкевича, «из ям и из кропив поидоша тиском к таборам». Польские свидетели вспоминали, что русские «всею силою стали налегать на табор гетмана».

Наступление велось широким фронтом на табор гетмана и валы Земляного города, где теперь уже оборонялись гетманские войска. «Приуспевшим же всем казаком к обозу у великомученицы христовы Екатерины, и бысть бой велик зело и преужасен; сурово и жестоко нападоша казаки на войско литовское: ови убо боси, инии же нази, токмо оружие имущие в руках своих и побивающие их немилостивно. И обоз у литовских людей розорвали».

Гетманские войска отступали по всему фронту. Дело завершила атака кавалерии. Победителям достались обоз, пленные, шатры, знамёна и литавры. Воеводам пришлось сдерживать своих людей, которые рвались выйти за город в преследование. Войска гетмана Ходкевича провели ночь не сходя с коней около Донского монастыря. 25 августа (4 сентября) 1612 года войска гетмана выступили в направлении Можайска и далее к границе.

Слободы

По сведениям, которые приводит С. К. Богоявленский в своей статье о московских слободах, в Замоскворечье XVII века существовали следующие сотни, полусотни и четверти сотен:

  • Екатерининская слобода в Замоскворечье на Большой Ордынке (по названию патрональной церкви);
  • Кожевницкая полусотня за Москвой—рекой в Кожевниках;
  • Ордынская за Москвой—рекой, по Ордынке и Пятницкой;
  • Пятницкая за Москвой—рекой, по Пятницкой улице[1].

1908: Наводнение

Самое большое наводнение за всю историю Москвы. Апрель 1908 г.
Самое большое наводнение за всю историю Москвы. Апрель 1908 г.

1964

Малый каменный мост в 1964 г. А состав мороженого был настолько натуральный и лаконичный, что умещался на вывеске.
Малый каменный мост в 1964 г. А состав мороженого был настолько натуральный и лаконичный, что умещался на вывеске.

Замечательные жители

  • Лев Николаевич Толстой - С осени 1857 по весну 1858 г Пятницкая №19, стр. 8. Здесь он писал повесть "Казаки", рассказы "Три смерти" и "Альберт".

  • Василий Осипович Ключевский - В 1870 г. поселился на Большой Полянке, 28, а через некоторое время переехал в дом №18 на этой же улице. В 1877-95 гг Ключевский жил на Малой Полянке: сначала пять лет в доме №9, а потом еще 12 - в доме №6 (двухэтажный особняк со скругленной угловой частью - сейчас 1-й Хвостов переулок, 6с 1), где он готовил лекции для "Курса русской истории". Все здания кроме последнего утрачены.

  • Дзига Вертов (Денис Аркадьевич Кауфман) - С декабря 1937 г. режиссер поселился в "Доме артистов" (Большая Полянка, 28/2) в кв. №11. Здесь он прожил 11 лет - до конца своей жизни.

Памятники архитектуры

  • 1588 - Храм Великомученика Георгия Победоносца в Ендове

Примечания