2025/06/25 12:06:06

«TAdviser SummIT. Лучшие ИТ-практики в России 2025»: секция «Цифровизация 4.0»

29 мая в Москве состоялся ежегодный «TAdviser SummIT. Лучшие ИТ-практики в России 2025». Секция «Цифровизация 4.0», которая открыла свою работу сразу после пленарного заседания, представила не только теоретические выкладки на тему «как создать свою стратегию», без чего цифровизоваться невозможно» и «какова роль CDO»? Компании, по большей части производственного сектора, делились своим жизненным опытом и рассказывали, какой длинный путь пришлось пройти.

Содержание

Мы не можем не заниматься трансформацией

Модерировал секцию Дмитрий Шведов, руководитель департамента бизнес-анализа, «ЕвроХим». Он сразу обозначил, что термин «Цифровизация 4.0» молод, но уже успел устояться на российском рынке. Взят он из понятия «Индустрия 4.0».

«
Такая «Индустрия» — это не просто какой-то автоматизированный процесс, это выход на другие подходы и другой инструментарий. Суть для бизнеса такая: оборудование не модернизируем, однако дополнительную выгоду начинаем получать за счет меньшего простоя, например, — говорит спикер. — Параллельно этому существовал процесс под названием «цифровизация». Есть базовая автоматизация, но в какой-то момент времени стало понятно — «Индустрия 4.0» без цифровизации уже не живет. Это становится как будто одним и тем же. Это разное, но одно и то же. Поэтому сообщество решило объединить эти два понятия под единой эгидой — быстрой доступности к структурированным данным.
»

Дмитрий Шведов, руководитель департамента бизнес-анализа, «ЕвроХим»

Обозначив вектор обсуждения, Дмитрий Шведов пригласил к докладам спикеров. Создание и реализацию дорожной карты цифровой трансформации предприятия осветил Кирилл Семион, начальник департамента информатизации, РЖД, который сразу пообещал пусть и не сыпать анекдотами, но все же говорить в доступной и свободной манере.

«
Цифровой трансформацией занимаются все, и мы тоже не можем ею не заниматься. У нас первая такая стратегия появилась в 2019 году, 6 лет назад. Сейчас у нас уже третья версия. Звучит немного странно, казалось бы, что это за стратегический документ, который постоянно обновляется? — иронизирует он. — Но дело в том, что регуляторы присылают разные методические документы. И хотя новые стратегии у нас выходили уже три раза, это три версии прежнего документа, в своей сути он не меняется.
»

Кирилл Семион, начальник департамента информатизации, РЖД

Тут определили базовую триаду, причем порядок перечисления тоже важен: процессы, культура, технологии.

«
Без формализации и описания процессной модели вы будете заниматься цифровизацией хаоса, а автоматизированный хаос хуже, чем обычный, — считает докладчик. — Что же касается культуры, то цифровая трансформация не задача блока цифровых или ИТ-технологий в любой производственной компании. Это мой базовый тезис, — отмечает Кирилл Семион.
»

Нелишне при этом знать, что у РЖД насчитывается 2,5 млн моделей процессов. Корпоративная система управления данными тут содержит 420 моделей данных, которые объединяют 13 тыс. бизнес-терминов, а те, в свою очередь, формируются, исходя из 48 млн показателей. На этих цифрах строится все остальное.

«
Мы стоим на том, что открыты к построению взаимной экосистемы как с внешними потребителями, теми, кто готов строить свои бизнесы, базируясь на наших данных, так и с внутренними, — говорит Кирилл Семион.
»

В РЖД очень любят себя измерять. Сначала измеряли себя по методике Gartner. И оказались хорошими, но как-то слишком. Это подозрительно. Поэтому методику ужесточили и занялись самокритикой. Оценка цифровой зрелости и цифровой грамотности в 2024 году — 4,05. Помимо критики тут решили сделать упор на образование. С 2020 года тысяча работников была обучена по программе «Лидеры цифровой трансформации». 75,2 тыс. человек обучались по программам в сфере цифровой грамотности.

«
А как померить, что движетесь вы хорошо? Проще всего, конечно, ждать окончания проектов, но это все-таки посмертный анализ. Поэтому мы пришли к риск-ориентированной модели, которая позволяет оценить сам процесс реализации цифровой трансформации, выделив и риски, и мероприятия по воздействию на них. Это позволяет более-менее гарантировать получение результата, — говорит Кирилл Семион.
»

Об опыте трансформации ИТ-производств и бизнес-сервисов в компании с помощью ИИ рассказал Федор Лежнев, директор по ИТ, УК «Альфа-Капитал». Здесь занимаются этими процессами чуть больше двух лет и уже сэкономили 5% времени и ресурсов ИТ-отделу. В планах выйти на 10% до конца этого года.

Федор Лежнев, директор по ИТ, «Альфа-Капитал»
«
Что позволяет нам экономить? — делится спикер. — Широкое использование GPT и Copilot. Экономия отдельных ролей доходит до 20 часов в месяц.
»

Кроме того, тут используют плагины, встроенные в Jira. Они позволяют провести анализ ранее решенных обращений и дают рекомендации сотрудникам поддержки. Используют тут ИИ и для постановки задач, и для оценки стоимости доработки. Искусственный интеллект может дать оценку эффективности работы разработчиков в часах трудоемкости, автоматически измеряя реализованные ИТ-задачи.Александр Стихарёв, Shtab: Российскому рынку collaboration-систем не хватает экосистемности 16 т

Недавно только средствами ИИ была выполнена целиком первая задача. Сотрудники, использующие ИИ-инструментарий, показали эффективность на 20-30% выше своих коллег. Однако люди все равно не спешат погружаться в эту технологию с головой. Они медленно адаптируются к новым инструментам и возможностям, их нужно учить.

Что касается клиентского сервиса, то в «Альфа-Капитале» ИИ используют для категоризации обращений, контроля качества разговоров, анализа комментариев в опросе NPS и для ответов на претензии. 20% претензионных обращений полностью решаются ИИ-ботом. ИИ также генерирует индивидуальные отчеты для клиентов, делая обзор рыночной ситуации, проводя анализ состояния изменений портфеля и осуществляя мониторинг обновлений в продуктах.

Инженеры становятся разработчиками, а геологи покидают шахты

Теме проникновения ИИ в процессы разработки ПО в условиях санкций посвятил свой доклад Александр Грисенко, директор управления информационных технологий, «Эколибри». «Эколибри» — это инженерно-конструкторский центр, специализирующийся на разработке электрических самолетов вертикального взлета и посадки, беспилотных авиационных систем, а также компонентов АТ. Сейчас, среди прочего, компания работает над беспилотным воздушным судном мультироторного типа с максимальной взлетной массой до 135 кг.

Условия среды заставили «Эколибри» задуматься, что делать дальше. Можно перейти на альтернативное отечественное ПО в части CAD-, CAE- и PLM-систем, работать с китайскими решениями, хотя там большие проблемы с локализацией, а также кастомизировать опенсорсные продукты под свои конкретные задачи, например, используя связку FreeCAD и российские расчетные модули.

В итоге тут выбрали переход на альтернативное отечественное ПО и кастомизацию.

«
Сейчас рынок находится в стадии трансформации, и те, кто раньше адаптируется к новым инструментам, получат преимущество, — уверен докладчик.
»

Российские инженеры-конструкторы, особенно в условиях санкций и ухода западного ПО, фактически эволюционируют в инженеров-разработчиков, говорит он и приводит примеры реальных задач, когда оптимизация конструкции БПЛА идет через кастомные алгоритмы в FreeCAD и OpenVSP. Или когда интеграция осуществляется через самописные скрипты на Python.

«
Инженеры приходят к нам в ИТ и просят рассказать про архитектуру и про системный анализ. А так как у них классная инженерная подготовка, то мы, по сути, говорим с инженерами на одном языке. Они отлично понимают нюансы, — отмечает Александр Грисенко.
»

Свои модели тут обучают на специфических инженерно-конструкторских данных, а различные IDE-среды в совокупности с системным и инженерным анализом и подходом позволяют развиваться дальше.

Мобильное приложение «Минералогия» продемонстрировал зрителям Артем Рагозин, начальник управления «Беспроводные технологии, видеоаналитика, аудиоаналитика», «ЕвроХим». Картирование выработки и анализы позволяют рассчитать качество руды, оценить факт по работе комбайна и перспективность соседних участков. Как это делалось раньше? Проходят выработку, геолог ее зарисовывает — по 15-20 зарисовок за один выход. Потом он поднимается из шахты, получает данные лабораторного анализа и делает расчет качества руды с каждого конкретного забоя.

Артем Рагозин, начальник управления «Беспроводные технологии, видеоаналитика, аудиоаналитика», «ЕвроХим»
«
На первом этапе мы решили просто облегчить труд геолога, чтобы ему не надо было рисовать. Сделали мобильное приложение, — поясняет спикер. — По результатам оказалось, что точность довольно высокая. И тут же у нас возникла вторая логичная мысль — а зачем вообще геологу туда ходить? Он человек штучный, высококвалифицированный, занятой. Есть куча других сотрудников, которые могут делать снимки, тем более, что они все равно каждый день по долгу службы уже там находятся. Геологи горячо поддержали эту идею, горные мастера менее горячо, но, тем не менее, процесс мы наладили.
»

Дальше был целый ряд дополнительных логичных мыслей. Теперь выработку проходит комбайн. Геолог сканирует ее с телефона, а приложение делает сегментационную карту ПАК и вычисляет массовый состав в абсолютных и процентных величинах. На обработку одного среза уходит около минуты. ПАК позволяет делать работу нескольких дней за несколько часов с точностью до 95% при сравнении с лабораторными данными.

Любой сотрудник рудника, даже не обладающий знаниями о геологической структуре месторождения, может выполнить замер качества залегающих пород на конкретном участке месторождения в офлайн режиме и применить информацию для увеличения качества текущих работ. С точки зрения анализа минералогического состава в калийных шахтах, это первое применение в России и мире. Причем в качестве сканера используется взрывозащищенный мобильный телефон с разработанным ПО «на борту».

Работая с ПАК, геолог каждые 10 метров сканирует левую и правую стенку выработки в панорамном режиме от почвы до кровли и получает процентный состав пород с помощью нейросети для левой и правой стенки, а также сегментационные карты для диагностики работы системы. Имея информацию о геометрических параметрах выборки (зная сечение комбайна), тут узнают качество руды на месте, не прибегая к долгим расчетам, а также могут быстро оформить документацию.

Использование технологий компьютерного зрения и машинного обучения в комплексе с вычислительными алгоритмами позволяет применять оцифрованный опыт сотрудников. На обработку одного среза уходит около одной минуты. ПАК позволяет делать работу нескольких дней за несколько часов с погрешностью до 3% в сравнении с лабораторными данными.

Разработанный комплекс является универсальным инструментом для подъема данных из шахты. Он уже используется для подъема данных телеметрии комбайновых комплексов. Теперь в планах у компании автоматизация путем установки ПАК на комбайны и полное устранение человеческого фактора. Применение ПАК для автоматизации процесса описания керна и подготовки первичной документации. Интеграция с ГГИС для обогащения модели ГГИС данными о минералогическом составе и, наконец, реализация рекомендательной системы по ведению проходческих работ для машиниста ГВМ. Получается, что ключевые фокусы развития — это повышение количества типов поднимаемых данных и автоматизация.

С соискателями разговаривает робот, и им это нравится

Традиционный рекрутинг ушел в прошлое. Так считает Сергей Прохоров, заместитель генерального директора, GamePark. Компания, которую он представляет, является крупнейшей сетью в сфере продаж видеоигр, комиксов, фигурок, виниловых пластинок и фан-фуда.

«
Какую задачу мы решали? Когда у нас открываются новые магазины, особенно одновременно, то начинается очень горячее время, потому что нужны все: администраторы, продавцы, кассиры. Обычно ничего не нужно, а тут требуется резко, сразу и несколько десятков человек, при этом к конкретной дате, которая еще и сама по себе «пляшет, — погружает слушателей в реалии ритейлеров Сергей Прохоров.

»

Сергей Прохоров, заместитель генерального директора, GamePark

Раньше рекрутеры здесь тратили часы на разгребание мусора в откликах на вакансии, в то время как ключевые сотрудники тоже не экономили — время уходило на профильные собеседования. На принятие решения по найму сильно влияли предвзятость и эмоции, усталость рекрутеров.

«
Пока мы искали время на собеседования, хорошие кандидаты уходили к конкурентам, — сетует докладчик. — Мы не всегда отбирали лучших для нас кандидатов из-за нехватки ресурсов, а в периоды открытия магазинов вынуждены были платить компаниям по рекрутменту.
»

На помощь HR-отделу пришел искусственный интеллект. Он составляет и размещает вакансии, изучает каждое резюме детально, причем за одну секунду. Подстраивается на удобное для кандидата время для собеседования и проводит это собеседование. Наконец, ИИ делает конспект разговора с тайм-кодами, который предоставляет рекрутеру, готовит детальный отчет с сильными сторонами и зонами риска кандидата, делает топ соискателей и отбирает финалистов.

А чем же в это время занимается HR-отдел? Тут остается только составлять для каждого резюме список обязанностей, требований и пожеланий к кандидату, а в конце — принимать решение по финалистам от ИИ. В результате такого разделения труда в компании в 4 раза сократили время на подбор по каждой вакансии и сэкономили 74% внутренних ресурсов, которые ранее тратились на такой подбор. При этом текучка среди линейного персонала тоже уменьшилась — на 38%, а качество работы, напротив, повысилось на 25%. «Стали разбираться, почему же? Оказалось, повлияло качество подбора персонала», — признается выступающий. Бюджет на привлечение подрядчиков-рекрутеров сокращен на все 100%.

Отдельно Сергей Прохоров поблагодарил интегратора: за короткий срок запуска продукта, лояльность в расчете стоимости ПО и отличную реализацию, несмотря на ограниченное время.

GPT, ИИ, RPA, BPM — это не угроза. Это новый уровень возможностей для HR, говорит Светлана Иванова, директор по персоналу, «Мясной дом Бородина». 67% компаний все равно так или иначе уже используют автоматизацию, при этом на 20-30% растет эффективность процессов HR. А если HR станет эффективнее, то сколько приобретет бизнес?

Светлана Иванова, директор по персоналу, «Мясной дом Бородина»

Автоматизация — не про «убрать человека», а про «оставить человека там, где он нужен», считает докладчица. После автоматизации освобождается 40% рабочего времени HR-команд.

«
Решения о найме, оценка эмоционального интеллекта и переговоры с собственником — все это не отдашь GPT, — говорит Светлана Иванова, — но обработать 100 резюме или выдать автоответ — это то, что можно и нужно доверить ботам.
»

Оставаться в бумажной HR-реальности — значит терять конкурентоспособность и время для стратегических решений. Однако на пути к цифровой трансформации придется преодолевать барьеры: сопротивление ИТ-отдела, собственников бизнеса и практически всех сотрудников. Люди не понимают, зачем менять привычные процессы, боятся, что их попросту уволят и заменят роботами.

Докладчица приводит статистику. 53% собственников боятся потерять управляемость процессов. 47% HR-директоров опасаются, что ИТ не поддержит их инициативу. 40% руководителей не хотят конкуренции с молодыми специалистами, владеющими цифровыми навыками. Но страх — это стратегия поражения, тогда как партнерство — стратегия роста, напоминает Светлана Иванова.

Будущее HR — это не борьба, а сотрудничество. Обновленный HR-специалист будет иметь BPM-мышление, сумеет управлять RPA-сценариями, генерировать тексты и аналитику с GPT, использовать HR-аналитику и People Data.

«
GPT, RPA, BPM, AI-агенты — это не замена HR. Это ваши помощники, которые берут рутину на себя, чтобы вы могли заниматься тем, что по-настоящему важно: людьми, культурой, развитием, — уверяет докладчица.
»

«
Я расскажу несколько историй из практики «Сбера»: о том, что мы делаем с нашей HR-платформой «Пульс» — но на самом деле эти рассказы будут символизировать, что же сейчас происходит с цифровизацией в целом, с LLM, — начинает свое выступление Алексей Сидорин, директор дивизиона, HR-платформа «Пульс», «Сбер». — В центре этих технологий на самом деле стоит человек, и нужно понимание его будущего, его роли, и того, как за счет понимания этой роли эффективно действовать организации.
»

Алексей Сидорин, директор дивизиона, HR-платформа «Пульс», «Сбер»

«Пульс» — это российская платформа, которая охватывает весь жизненный цикл сотрудника в компании.

«
Это вся HR-автоматизация, которая есть в «Сбере». Изначально у нас стояла задача избавиться от SAP и заменить этот продукт по всем фронтам. Но теперь цель много глубже — принимать решения по человеку так, чтобы это двигало организацию вперед, — рассуждает докладчик. — Мы сделали этот продукт для себя — все 250 тыс. наших сотрудников сидят в нем. И хотя мы продаем его на рынке, это не самая доминирующая часть из того, что мы с ним делаем. Когда нас спрашивают, сколько стоит код, то я вам скажу — код стоит очень мало. Если вы будете сравнивать строчки кода у всех участников сегодняшней выставки, то цифры будут разными, при этом они никак не зависят от качества этого кода. Код — это методология, воплощение лучших практик и того, что сейчас творится на рынке.
»

Человек может овладеть методологией через инструмент. «Пульс» для компании стал таким инструментом: копилкой сценариев и методологий, которые здесь хотят распространять. Этот продукт позволяет сблизить аналитику с процессом принятия решений. Руководители принимают решения на основе данных и выполняют рекомендации по быстрым действиям. Сейчас «Сбер» захватила тема искусственного интеллекта. «Похоже, что на этот раз все серьезно», — признается Алексей Сидорин. В продуктах (самых разных, не только от этой компании) меняются три ключевые вещи. Во-первых, люди перестают делать сервисы, начиная закрывать потребности.

«
Мы всегда мыслили какими-то инструментами, а вовсе не потребностями человека, который вообще-то смешивает все инструменты в один. Теперь, чтобы закрыть потребности такого человека, нужно перейти не просто к персонализации, но к гиперперсонализации, — уверен спикер.
»

Во-вторых, автоматизированные процессы переосмысляются: а нужен ли там вообще сотрудник и в каком статусе? «Например, рекрутер перестает быть рекрутером. Он становится архитектором карьеры», — поясняет Алексей Сидорин. В-третьих, от коробочного продукта, даже гибкого, уходят в сторону создания платформ, даже внутри организации. В результате наполняется цифровой профиль сотрудника, и от вопроса электронного документооборота организация переходит к вопросу понимания человека в целом, на каждом его шагу, а LLM в это время избавляет от экспертной эвристики.

«
Кроме того, мы очень долго инвестировали в количественные данные. Да и все инвестировали. Почему мы так делали? Потому что это хорошо анализировалось ML-моделями. Но когда ты инвестируешь в качественные неструктурированные данные, то получаешь удивительные инсайты. Теперь у нас в профиле сотрудника есть, например, психологические портреты. Можно проходить тесты. Я сам когда устраивался на работу, у нас была имитация того, что я целый рабочий день директор крупнейшей мультикорпорации. Потом я получил отчет на 200 страниц про свои слабые и сильные стороны. И это прекрасная фактура для LLM, которая мне дальше будет что-то советовать. Однако структурированные данные могут быть и необъективны, — говорит докладчик.
»

Без культуры цифровизации не видать

Стратегию управления данными и ее место в цифровой трансформации компании предложил обсудить Павел Коротенко. CDO, «Арнест ЮниРусь». Для чего вообще нужна такая трансформация? Для повышения эффективности бизнес-процессов, улучшения клиентского опыта, гибкости. Цифровая трансформация — это основа для инноваций и новых бизнес-моделей в меняющихся условиях.

Павел Коротенко. CDO, «Арнест ЮниРусь»

Руководство и управление данными подразумевает стратегию по превращению данных в актив, а не в проблему. База для цифровой трансформации — это переход от хаоса к управляемым потокам. Без данных нет трансформации, цифровизация требует качественных, безопасных и доступных данных.

Для создания стратегии понадобится стратегический проводник, который обеспечит связь между данными, ИТ и бизнес-целями. Кроме того, нужен агент изменений, который внедряет инновации и обеспечивает культуру принятия решений, основанных на данных. Также потребуется ответственный за ценность данных. Он будет управлять качеством, безопасностью и монетизацией данных, внедрять принципы Data Governance на всех уровнях. Все эти роли объединяет в себе Chief Data Officer (CDO).

«
Боль каждой компании в том, что все взаимодействуют друг с другом, все как бы работает, но хаос повсюду. Поэтому Data Governance — это такая структура, которая выстраивает все взаимодействие. Отдельно есть роль CDO, отдельно — роль Data Governance. Она является системообразующей. Мой большой опыт подсказывает далее: чтобы реализовать стратегию, лучше использовать готовые фреймворки, то есть набор инструкций, а не обязательный план по внедрению. А то когда консалтинги пишут стратегии, вы наверняка видели, что получается серьезный талмуд, который кладется «в стол». Получается большая махина, которую тяжело реализовать, — говорит Павел Коротенко.
»

Спикер приводит конкретные кейсы и напоминает в качестве резюме, что стратегия управления данными — это не ИТ-проект, а бизнес-приоритет. CDO — ключевой игрок в трансформации, именно он обеспечивает баланс между инновациями, безопасностью и регуляторикой.

45 млрд рублей — таков совокупный экономический эффект от цифровизации в целом, а непосредственно ИИ для «Сибура» — это новый уровень эффективности в нефтехимии. С этого начал свой доклад Вадим Щемелинин, руководитель «Индустрии 4.0», «Сибур». По его словам, есть три типа цифровизации. В первом случае сама компания делает что-то максимально цифровое, то есть ее продукт сам по себе состоит из битов, а не из атомов. Такую компанию цифровизовать легко. «Как вы понимаете, «Сибур» — не такая компания», — добавляет спикер.

Вадим Щемелинин, руководитель «Индустрии 4.0», «Сибур»

Второй тип цифровизации — когда цифровизируется внешняя «обертка». Продукт в таких организациях, конечно, состоит из атомов, но близок к конечному потребителю. Пример — авиакомпании. Или же продукт состоит из битов, но внешние регуляторы ограничивают новые бизнес-модели. Такое бывает, например, у банков. «Сибур» и другие промышленные предприятия, то есть индустрии, максимально далекие от конечных потребителей, используют «цифровые приправы», которые замешивают в свои внутренние бизнес-процессы.

«
Наш основной бизнес — материальное производство. Оцифровывать взаимодействие с клиентом для нас не так актуально, как выстроить доверительные партнерские отношения. Поэтому для нас цифровизация — это вкрапление в отдельные процессы, которые мы пытаемся автоматизировать, — объясняет Вадим Щемелинин.
»

Здесь прошли длинный путь и получили много интересных ИТ-продуктов. «Все наши цифровые продукты проходят воронку кейсов. Появляются идеи, мы их фильтруем: будем ли пользоваться, есть ли эффект, не теряют ли сотрудники квалификацию, используя такой инструмент?» Часто тут берут кодовую базу от одного решения и перебрасывают ее на другие задачи.

Исходя из такого опыта, докладчик посоветовал проверять необходимость и приоритизировать кейсы цифровизации. Расширять периметр цифровизируемых процессов для имеющихся цифровых продуктов и осовременить производственную культуру для успеха цифровизации. В «Сибуре» еще в 2016 году занялись внедрением ПСС, то есть производственной культуры, и теперь, спустя годы, хорошо видно — без такой культуры никакой цифровизации бы не случилось.

Критикуешь — предлагай

Любое предприятие, перешедшее на рельсы «цифровизации 4.0», должно осознавать, что теперь последствия от пренебрежения кибербезопасностью будут совершенно другие. С этого начинает свой доклад Владимир Маслов, директор департамента цифровых технологий, Торгово-промышленная палата РФ (ТТП).

«
Ни для кого не секрет, что у нас тут было зарегистрировано 1,8 млрд кибератак, и это не включая DDoS. Такие цифры называла «Лаборатория Касперского», оценивая 2024 год, — говорит спикер. — А сейчас начались и вовсе изощренные вещи, проникновение внутрь производств.
»

Владимир Маслов, директор департамента цифровых технологий, Торгово-промышленная палата РФ

Например, одной производственной компании подменили цифровую 3D-модель.

«
Когда все выяснилось, предприятие потерпело убытки, — вспоминает докладчик. — Устроили внутреннее расследование и выяснили, что инцидент произошел не по халатности, а действительно случилось проникновение. Так что с одном стороны «цифровизация 4.0» — это круто, а с другой стороны, можно получить серьезные проблемы.

»

Заниматься этой новой головной болью должны не только айтишники. Владимир Маслов призывает задуматься руководителей. Он напоминает, что тайно проникать в контур компаний и хитро подменять модели дорого, значительно проще подкупить сотрудника и вручить ему флешку, на которой он все нужное просто вынесет злоумышленнику. Социальная инженерия отлично работает и на предприятиях, особенно если они относятся к объектам КИИ.

«
Государство тоже озадачилось кибербезом. Но хочу сказать вот что: меры могут стать эффективными только тогда, когда бизнес находится в диалоге с государством. Мы в Торгово-промышленной палате занимаемся как раз этим. Да, государство всегда немного запаздывает, законопроекты идут вдогонку реальности. Но на базе нашей ТТП существуют экспертные советы, которые взаимодействуют с Минцифрой, правительством, ФОИВами и так далее. Власть готова слышать нас, — уверяет выступающий. — Но только критиковать надо правильно, а не просто говорить: тут плохо. Критикуешь — предлагай, причем на высоком уровне. Вплоть до того, что в законе номер таком-то в третьем абзаце надо убрать это и добавить то. У правительства тоже есть KPI, поверьте, им тоже надо всем этим заниматься.
»

Потенциал DAM-систем на российском рынке представил собравшимся Сергей Фомин, генеральный директор, Picvario. «Представьте, если бы какой-нибудь сток фотографий по запросу выдавал бы вам миллион папок, а не как сейчас, нужные фотографии? Даже непредставимо, правда? Это хаос, — говорит он, демонстрируя, как бы выглядел такой сток. — Однако до сих пор многие предприятия хранят свой контент в файловых «шарах» (share), хотя DAM-системы существуют на рынке уже 20 лет».

Сергей Фомин, генеральный директор, Picvario

Инструмент, позволяющий работать с контентом правильно, это Picvario — современная state of art система по управлению цифровыми активами, укомплектованная ИИ-технологиями. ИИ тут помогает искать нужное, распознает лица на фото, генерирует описания к изображениям и автоматически проставляет теги.

От автономных библиотек, которыми являлись первые DAM, системы проделали путь через martech-сервис и омниканальную контент-платформу к предиктивной контент-платформе. Ключевые возможности такой платформы сегодня, это централизация, когда все медиафайлы хранятся в одном месте, метаданные и умный поиск, автоматизация процессов, контроль версий и управление правами и лицензиями. Здесь также есть бренд-порталы, то есть кастомизированные витрины для партнеров, дилеров и прессы.

Выступающий считает, что внедрение DAM-системы улучшит взаимодействие как внутри компании-заказчика, так и с внешними партнерами. Продукт поможет усилить бренд за счет единообразия визуальных коммуникаций, эффективного использования активов. Ошибок становится меньше, а поиск осуществляется быстрее. Кроме того, такое решение защитит от рисков: потери архивов, публикаций несогласованных материалов, утечки секретов. С 1 июня в системе от Picvario появились контент-порталы, то есть гибкий инструмент для наглядного представления и распространения контента из Picvario DAM, адаптируемый под разные аудитории и бизнес-задачи. Создавать контент-порталы так же просто, как в конструкторе сайтов: добавляйте страницы, настраивайте дизайн и загружайте контент прямо из DAM-системы, предлагает докладчик.

В перерыве и по завершении конференции участники общались в неформальной обстановке, а также имели возможность ознакомиться с решениями и услугами ИТ- поставщиков на стендах, развернутых в холле мероприятия.